30 апреля пожарной охране России исполняется
377 лет. Формально точка отсчета — «Наказ о Градском благочинии» царя
Алексея
Михайловича, положивший начало государственной системе борьбы с огнем.
Реально
же нить времен тянется гораздо дальше и глубже, соединяя деревянные каланчи
Царицына, пепел бомбежек Сталинграда и высокотехнологичные отряды МЧС 2026
года. Волгоградская земля — особенный пласт в этой истории. Здесь, как
нигде,
понимаешь: пожарный — это не специальность, а судьба.
Подробно: https://rutube.ru/video/7ce0468815bb4d10ea02647e8f690932/

Главный вывод, который делаешь после разговора с заместителем
начальника ГУ МЧС России по Волгоградской области (по Государственной
противопожарной службе) полковником Сергеем Смирновым, звучит парадоксально.
Пожарная
техника за почти четыре века изменилась до неузнаваемости, а человек в каске
—
нет.
Для многих историческая дата остается красивой вехой. Но
для профессионалов уровня Смирнова прошлое — это живой инструмент воспитания
и
принятия решений.
«Наказ о Градском
благочинии — это живой корень, из которого проросла вся наша служба. Царь
Алексей Михайлович прописал главное: за порядком в борьбе с огнём должна
стоять
государственная система. И мы этой системе верны до сих пор».
Эта системность особенно ярко проявилась на волгоградской
земле. В XIX веке Царицын — плотно застроенный деревянный купеческий город —
горел часто. Но реагировали пожарные быстро. Большую роль здесь играла и
пожарная
каланча, сохранившаяся до сих пор в центре города, она давала обзор всего
города. Дисциплина, выезд на тройках с бочками за считаные минуты, личная
ответственность каждого бойца без надзора большого начальника — все это уже
тогда сформировало тот самый «негласный кодекс чести», о котором говорят в
кабинетах сегодня.
Однако настоящий экзамен на прочность эта система прошла
в 1942 году, когда Сталинград превратился в один большой пожар. Огнеборцы
тогда
не эвакуировались. Они остались тушить зажигательные бомбы под
артобстрелами,
работали на горящих нефтебазах, вытаскивали людей из руин. В музее МЧС
региона
хранятся письменные свидетельства: сталинградский расчет выезжал под
бомбежкой,
не прятался в укрытия. «Для них это было
делом чести — не бросить город», — подчеркивает Сергей Смирнов. Именно эта
спайка «государственной ответственности» и «личной доблести» сегодня
является
фундаментом Волгоградской пожарной службы.
Если посмотреть на эволюцию инструментов: бочка с водой и
багор, ручной насос сталинградского образца, современная автоцистерна с
тепловизором и беспилотник-разведчик. Разрыв колоссальный. Но полковник
Смирнов, прошедший путь от бойца специализированной части в лихие 90-е до
руководителя масштаба области, выделяет три вечных маркера.
Первый — способность идти туда, откуда все бегут.
«Этому не учат в
учебниках, — говорит он. — Это или
есть в человеке, или нет. Царицынский купец мог заплатить любые деньги, но
настоящий пожарный шёл в огонь не за деньги. Сталинградец под артобстрелом
не
получал премий за риск. Сегодня, когда за дымом слышен детский плач, боец
бежит». Это не навык, это характер, который не записан ни в одном уставе,
но живет в крови.
Второй маркер — психология. Вопреки распространенному
мифу, пожарных не учат «не бояться». Их учат «договариваться со страхом».
Это принципиальное отличие. Смирнов,
переживший собственное тяжелейшее ранение с лечением в ожоговом центре,
знает
механику страха изнутри.
«В финале, в той
самой точке, где решается жизнь человека, пожарный снова остаётся один на
один
с огнём. Кодекс тот же: ты не имеешь права отступить, пока есть хоть один
шанс».
Теплозащитный костюм не отменяет мужества, он лишь дает
шанс, чтобы это мужество реализовать.
Сегодня Волгоградская область — единственный регион, где
слово «Сталинград» продолжает звучать как боевая команда. И это не
патриотический штамп, а реальная педагогическая технология.
В подразделениях регулярно проходят встречи с ветеранами
— теми, кто застал живых свидетелей битвы. В Главном управлении работает
комната воинской и трудовой славы, куда новобранцев приводят не «для
галочки».
«Глядя на предметы, ставшие историей,
каждый понимает, что и он становится частью истории нашей службы», —
объясняет
полковник.
Но главное — ежегодные соревнования по пожарному
многоборью «Сталинградский характер». Это не спринт с препятствиями, а
жесткое
моделирование экстремальных условий: условный пожар на объекте, напоминающем
разрушенное здание, дефицит времени, высокая цена ошибки. Смысловой посыл
прозрачен: отступать некуда, за спиной — город-герой.
Полковник Смирнов имеет
медали «За отвагу на пожаре», «За спасение погибавших», три степени «За
отличие в службе». Стоит признать: настоящее лицо профессии проявляется в
конкретных событиях.
Сергей Смирнов называет два пожара, которые изменили его
как командира. Первый — 2017 год, ландшафтные пожары, охватившие половину
Волгоградской области. «Не хватало
техники, потому что одна часть реагировала на 17 возгораний одновременно, —
вспоминает
он. — В станице Лапшинской мы с 4
пожарными машинами остановили стихию. Обеспечили подачу воды, развернули
штаб
на коленке. Это научило: никогда не сдаваться, правильное решение всегда
есть».
Второй случай — 28 мая, его второй день рождения. В
Кировском районе Волгограда произошло обрушение перекрытия. Смирнов оказался
под завалом. «Тогда я четко понял, где
выход, как действовать. Адреналин не парализует профессионала, он обостряет
рефлексы. Это отправная точка: ни в какой ситуации не сдаваться», —
резюмирует он свой опыт.
Сравнивая эпохи, Сергей Александрович предельно
откровенен. Девяностые годы, когда он начинал службу в 24-й
специализированной
части Волгограда, были временем «романтики выживания»: разруха, старая
проводка… но при этом — колоссальная внутренняя свобода и гордость, когда
удавалось сделать невозможное из ничего.
Сегодняшний день — это «ответственность стратега». Техника - лучшая в
истории, она
позволяет тушить быстрее, чем раньше. Да
и современные материалы (синтетика, пенополиуретан) сегодня горят так, что
пожарные получают не минуты, а секунды на принятие решения. Профессия
остается
смертельно опасной, и идет на нее далеко не каждый.
«Тогда ты рисковал
собой, — говорит Смирнов. — Сейчас ты
несешь ответственность за каждого пожарного на боевой позиции. Цена ошибки
выросла многократно». И, пожалуй, это главное, что отличает современную
пожарную охрану от романтики прошлого: переход от культа подвига к культу
профессионального расчета, где подвиг — это последний, а не первый аргумент.
За четыре века пожарная охрана России прошла путь от
«Наказа» царя Алексея Михайловича до космических технологий сегодня. Но, как
показывает опыт Волгоградской области и личная биография полковника Сергея
Смирнова, технологический прогресс не упростил эту работу. Он сделал ее еще
более требовательной к голове и сердцу.
Романтика из профессии ушла окончательно. «Её вытеснили технологии, —
констатирует полковник. — Но осталась тихая, внутренняя романтика
спасения». И она держится на очень простых вещах: на встрече ветерана с
новобранцем, на обгоревшей каске в музее, на «Сталинградском характере». И
на
той фразе, которую заместитель начальника ГУ МЧС считает главным
напутствием.
Она звучит не как лозунг, а как жесткая инструкция к жизни:
«Помни: огонь не
терпит суеты, но и не ждёт раздумий. Иди туда, куда надо, а не туда, где
безопасно. И возвращайся живым — ты нужен тем, кого ещё спасёшь завтра».
Спустя 377 лет это, пожалуй, самая точная формула
профессии. Все остальное — история техники. А это — история духа.
фото: РИАЦ